USD:  26.48  26.74   EUR:  31.07  31.56  

Анатомия нелиберального капитализма

13.09.2017 08:20
Анатомия нелиберального капитализма
Яцек Ростовски (Фото - EPA)
Что общего в режимах Путина, Эрдогана, Орбана и Качиньского? Они используют экономику и бизнес как инструмент государственной власти. Трампу сложнее

Популисты, такие как президент США Дональд Трамп и de facto польский лидер Ярослав Качиньский, а также такие авторитаристы, как президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган и президент России Владимир Путин, не просто так разделяют так называемый бренд “нелиберальной демократии” премьер-министра Венгрии Виктора Орбана. Каждый из них также придерживается определенной формы “нелиберального капитализма”.

Но что подразумевается под "нелиберальным капитализмом" и насколько он совместим с "нелиберальной демократией"? Начнем с того, что националисты Трамп, Качиньский, Эрдоган, Путин и Орбан рассматривают рыночную экономику не как средство повышения динамизма, эффективности, процветания и свободы личности, а главным образом как инструмент для укрепления государственной власти.

Исторически существовали различные подходы авторитарного правого мышления к вопросам взаимоотношений между рынком и государством. С одной стороны, нацисты создали командную экономику, сохранив при этом частную собственность и высокий уровень неравенства доходов. С другой стороны, в начале двадцатого века социальные дарвинисты в Европе и США призывали к неограниченным внутренним свободным рынкам, на которых выживали бы только “сильнейшие”, что должно было, по их мысли, привести к усилению страны в целом.

Как и положено бывшему сотруднику КГБ, Путин считает, что Российское государство имеет “окончательное право собственности” на частные активы своих граждан не только в России, но и за рубежом. 

Сегодня Россия находится на одном из полюсов нелиберально-капиталистического спектра. Путин рассматривает распад Советского Союза как экономический провал и признает, что частная собственность и рынок могут сделать Российскую экономику более устойчивой перед лицом западных санкций. Однако он также считает, что право частной собственности второстепенно по сравнению с нуждами Российского “безопасного государства”, что означает, что право собственности в России всегда ограничено.

Как и положено бывшему сотруднику КГБ, Путин также считает, что Российское государство имеет “окончательное право собственности” на частные активы своих граждан не только в России, но и за рубежом. Таким образом, российские олигархи и компании, работающие на международном уровне, вроде тех, что взаимодействовали с The Trump Organization, являются потенциальными инструментами российской внешней политики.

Гитлер язвительно замечал, что если большевики национализировали средства производства, нацисты пошли дальше, национализировав сам народ. Это похоже (хотя и более “тоталитарно”) - на понимание Путиным отношений между капиталистами и государством, согласно которому даже самый богатый российский олигарх, по существу, является рабом государства.

Читайте также: Скрепа, кусающая себя за хвост

При высококонцентрированной структуре собственности в России, контроль Кремля над богатством является синонимом политического контроля. Вместо того, чтобы попытаться контролировать миллионы буржуазии, государство может использовать тайную полицию для того, чтобы контролировать всего лишь несколько десятков олигархов.

Трамп расположился на другом полюсе сегодняшнего нелиберально-капиталистического спектра: не менее комфортно, чем Путин, со значительным неравенством в уровнях доходов, но не столь склонным использовать государство для поддержки конкретных бизнесменов (кроме себя самого). В результате его администрация использует исполнительные указы, чтобы отменить многие постановления, введенные бывшим президентом США Бараком Обамой.

Вместе тем, в поддержке Трампом политики свободного рынка есть и исключения. Он выступает за протекционизм и дешевые деньги, вероятно, ввиду того, что эти позиции хорошо воспринимаются его основным электоратом - белыми избирателями из рабочего класса.

Однако если Трамп пойдет по протекционистскому пути, торговые партнеры США примут ответные меры, часто вместе с мерами, нацеленными непосредственно на его электоральную базу, аналогично тому, как Европейский союз недавно угрожал ввести тарифы на бурбон из Кентукки. Учитывая эту угрозу, экономический популизм Трампа, вероятнее всего, проявится в умеренной форме - в уклонении от прорыночных мер, которые явно наносят удар по белому рабочему классу.

В Турции Эрдоган пришел к власти в 2003 году как защитник набожных мусульманских анатолийских предпринимателей. Отвергая традиционный этатизм Кемалистской правящей элиты Турции, Эрдоган ввел рыночные реформы и притворился приверженцем процесса вступления в ЕС, поддерживая демократические институты Турции. Достигнув своих политических целей, Эрдоган сегодня отходит от своей приверженности демократии. Но пока не ясно, поступит ли он также с рыночным капитализмом. Даже когда он впервые пришел к власти, поддержка Эрдоганом свободных рынков никогда не мешала ему осуждать воображаемые экономические заговоры. Но если он попытается перейти обратно к этатизму, восходящий предпринимательский класс Турции вполне может развернуться против него.

Когда во главу угла ставятся политические интересы, возникает соблазн заставить закон работать на них. Но без верховенства закона предприниматели теряют уверенность в том, что права частной собственности будут соблюдаться, и экономика не может поддерживать значительный долгосрочный рост. 

В Венгрии подход Орбана к капитализму был более сложным. Хотя на Западе его часто называют “популистом”, его подход сочетает в себе социальный дарвинизм и национализм. С одной стороны, он ввел единый подоходный налог, который благоприятствует богатым, и детский налоговый вычет, который приносит пользу только домохозяйствам с более высокими доходами; с другой стороны, как и Путин, он поддерживает коалицию “дружественных” олигархов, которые помогают ему сохранить власть, не в последнюю очередь путем контроля над венгерскими СМИ.

Качиньский является наибольшим популистом в экономическом отношении среди популистских капиталистов. Он начинал как социальный дарвинист, введя детский налоговый вычет, который позже вдохновил Орбана. С момента, когда его партия Право и Справедливость (PiS) вернулась к власти в 2015 году, политическая программа Качиньского ежемесячно выплачивает польским семьям пособие в размере €115 (138 долларов США) за каждого второго и последующего ребенка.

Более того, Качиньский настаивал на повышении минимальной пенсии, а не всех пенсий, а также на снижении пенсионного возраста, который хорошо зарекомендовал себя среди сельских избирателей с низким доходом, даже если это делает пенсионную систему менее устойчивой. Когда дело касается торговли, правительство Качиньского в полный голос выступает против протекционизма, направленного против интересов Польши, как в случае изменений режима для делегированных рабочих, предложенного президентом Франции Эммануэлем Макроном.

Сегодняшние примеры нелиберального капитализма варьируются по терпимости к разрыву в благополучии - от крайнего неравенства и до социального перераспределения,  и в подходе к свободе экономики - от чрезмерного этатизма до широкого дерегулирования рынков. Помимо общей склонности к протекционизму, они, похоже, имеют не так уж много общего. Но политическая ориентация каждого правительства гораздо важнее, чем его экономическая политика.

Не случайно все пять лидеров, рассмотренных выше, подвергали критике независимость судебной власти своей страны. Безусловно, репрессии Путина и Эрдогана были намного эффективнее, чем твиты Трампа или застопорившиеся попытки PiS провести этим летом судебную реформу. Но в каждом случае, так или иначе, независимые судьи рассматриваются как соперники государственной власти.

Когда во главу угла ставятся политические интересы, возникает соблазн заставить закон работать на них. Но без верховенства закона предприниматели теряют уверенность в том, что контракты и права частной собственности будут соблюдаться или решаться независимым арбитражем, и экономика не может поддерживать значительный долгосрочный рост. Вот почему нелиберальные демократы, которые ставят во главу угла политику, в конечном итоге подрывают процветание и силу своих стран и, следовательно, свою собственную легитимность.

Яцек Ростовски
минстр финансов и заместитель премьер-министра Польши в 2007-2013 годах

Copyright: Project Syndicate, 2017

Подписывайтесь на аккаунт LIGA.net в Twitter, Facebook и Google+: в одной ленте - все, что стоит знать о политике, экономике, бизнесе и финансах.

Печать
Материалы, публикуемые в разделе Мнения, отражают исключительно точку зрения их авторов и могут не совпадать с позицией редакции портала ЛІГА.net и Информационное агентство "ЛІГАБізнесІнформ"