USD:  26.42  26.70   EUR:  31.03  31.61  

Как Британия потеряла былую крутость

10.10.2017 11:58
Как Британия потеряла былую крутость
Марк Леонард (Фото - facebook.com/markhleonard)
За последние 20 лет Германия и Великобритания поменялись местами в европейской политике - Германия приобрела влияние, которое Британия потеряла

Недавняя встреча немецкого канцлера Ангелы Меркель с британским премьер-министром Терезой Мэй в эстонской столице Таллинне стала наглядной иллюстрацией для понятия контраста. Меркель выступает за открытость и интернационализм, она возглавляет страну с лучшей в мире промышленной базой и сильными торговыми связями. Мэй, в свою очередь, больше говорит о прошлом, чем о будущем, и она пренебрежительно отзывается о "гражданах мира", обещая защищать невнятную национальную идентичность своей страны.

Помимо прочего, сравнение Меркель и Мэй демонстрирует нам, насколько цикличной может быть история. Буквально 20 лет назад Германия считалась "больным человеком Европы", который пытался победить своих демонов, чтобы, наконец, начать смотреть вперед, в будущее. А Соединенное Королевство в тот момент называли "Крутой Британией". В 1997 году большая часть мира слушала брит-поп, а ведущие британские художники, дизайнеры моды и архитекторы считались лучшими в своих сферах деятельности. Даже британские повара воспринимались как мировые арбитры вкуса - к большому неудовольствию их французских коллег.

В этом моменте британского национального возрождения и я сыграл свою мимолетную роль. В докладе "БританияТМ: Обновление нашей идентичности" я предложил стратегию национального ребрендинга, которая была подхвачена новым лейбористским правительством под руководством премьер-министра Тони Блэра. Идея заключалась в том, чтобы переосмыслить саму идею "британскости", а затем представить Британию миру заново.

Ребрендинг был явно необходим. К середине 1990-х годов болезненный туман окутал британскую политику. Премьер-министр Джон Мейджор потерял контроль над Консервативной партией, а снижение доверия общества к британским институтам вызывало у избирателей все большее беспокойство. Британия, которая когда-то была знаменитой "мастерской мира", превратилась в экономику услуг. Британская розничная сеть Dixons решила дать одному из своих брендов потребительской электроники название Matsui, потому что это звучало по-японски. Из-за мыльных опер, которые ставили в Букингемском дворце, поклонение перед королевской семьёй сменилось вуайеризмом. По данным опросов общественного мнения, примерно половина населения страны хотела эмигрировать, а еще примерно столько же (в первую очередь, шотландцы, уэльсцы, этнические меньшинства, лондонцы и молодежь) больше не чувствовали себя британцами.

Читайте также: Brexit - выход в никуда?

Я предлагал, чтобы вместо скорби по этнической, изоляционистской английскости, которую так активно защищала премьер-министр Маргарет Тэтчер в 1980-е годы, британцы приняли новую гражданскую идентичность, основанную на более глубоком понимании своей страны. Дело в том, что Британия была не просто мировым центром, но еще и островом с длительной историей креативности, необычности и инноваций. Это была многокультурная страна, которая находила славу в своем разнообразии. Она была пионером социальных и технологических изменений, которые проводились не под фанфары революций, а путем разумного управления государством. Это была страна, где высоко ценилась "справедливая игра", и этот принцип был закреплена в ее Национальной системе здравоохранения.

Нет, конечно, я не переоцениваю влияние своего памфлета. "БританияTM" была всего лишь частью более крупного явления. Британский национальный сценарий двигался к открытости, и эта перемена должны была оказать глубокое влияние как на Лейбористскую, так и на Консервативную партии, которые нуждались в детоксикации своих брендов. Консервативные лидеры, например, бывший премьер-министр Дэвид Кэмерон и даже Борис Джонсон, в бытность мэром Лондона, начали представлять современную, мультирасовую, полиэтническую Британию. Это была Британия, которую режиссер Дэнни Бойл показал на церемонии открытия Олимпийских игр 2012 года в Лондоне.

Как же тогда страна повернулась обратно от космополитизма к национализму и нативизму? Краткий ответ: ребрендинг Британии стал жертвой собственного успеха. Создав благоприятные условия для ранее исключенных из общества граждан, новый национальный сценарий вызвал у тех, кто играл центральную роль в прежнем, более узком варианте этого сценария, ощущение, что они оказались в меньшинстве и при этом под угрозой. Когда им подвернулся под руку референдум о Brexit, они нанесли ответный удар.

Главной целью Мэй, пришедшей на смену Кэмерону, стало обращение к эмоциям старых "племенных" групп, игравших центральной роль в тэтчеровской версии британскости, к эмоциям всех тех, кто почувствовал себя неуютно в "Крутой Британии". Однако демография неумолима: новая, открытая Британия неизбежно придет на место старой. Большинство опросов показывают, что с каждым годом страна становится все более либеральной и толерантной. Впрочем, один из уроков голосования за Brexit заключается в том, что националистическая политика, выражающаяся в страхах пожилых, белых и менее образованных избирателей, способна посеять хаос в переходный период.

Нам еще предстоит узнать, как далеко смогут зайти националисты на этот раз, и не переоценивают ли их лидеры свои силы. Отступит ли популистская волна, когда критическая масса избирателей ощутит экономические последствия Brexit для британской экономики? И можно ли было предотвратить эту волну, если бы национальный сценарий менялся медленнее и более постепенно?

Читайте также: Джордж Сорос: Brexit - можно ли включить полный назад?

Схожими вопросами, несомненно, задается Меркель после сентябрьских федеральных выборов в Германии. Тот факт, что ультраправая партия Альтернатива для Германии добилась беспрецедентного успеха, в то время как поддержка партии Меркель ослабла, отчасти объясняется ее решительной политикой открытых дверей во время кризиса беженцев. Теперь она, наверное, задумывается о том, что Willkommenskultur ("культура открытых дверей"), которую она отстаивала, может постигнуть та же судьба, что и "Крутую Британию" Блэра.

Предотвращение такого развития событий станет теперь самой важной задачей Меркель, в четвертый раз получившей мандат канцлера. К сожалению, Мэй, решившая использовать волну национализма, а не пытаться ее перенаправить, мало чему может научить свою немецкую коллегу.

Не исключено, что Мэй станет жертвой собственного оппортунизма. Если история действительно циклична, можно предположить, что Британия рано или поздно вернется обратно к открытости. Когда это произойдет, выбранный Мэй бренд ретроградной политики (как и бренд Тэтчер) будет сметен на обочину истории.

Марк Леонард
директор Европейского совета международных отношений

Copyright: Project Syndicate, 2017


Читайте также: Brexit и его опасность для Британии при слабом правительстве

Подписывайтесь на аккаунт LIGA.net в Twitter, Facebook и Google+: в одной ленте - все, что стоит знать о политике, экономике, бизнесе и финансах.


Печать
Материалы, публикуемые в разделе Мнения, отражают исключительно точку зрения их авторов и могут не совпадать с позицией редакции портала ЛІГА.net и Информационное агентство "ЛІГАБізнесІнформ"