UA

"Харьков – наш Сталинград". Почему мы смотрим на себя глазами российского империализма

"Харьков – наш Сталинград". Почему мы смотрим на себя глазами российского империализма

профессор Колумбийского университета, языковед
15.03.2022, 08:35

Украинские власти и лидеры мнений используют российские военные символизмы для определения ситуации в Украине. Это нужно изменить

Разбойничья агрессия Российской Федерации против Украины мобилизовала все украинское общество на отпор врагу. Все больше людей понимают, что война с империей идет не только на военном фронте, но и на информационном фронте, на фронте идей и смыслов, том, которому не придавали должного значения ни разные украинские правительства, ни широкая общественность.

Сейчас говорят о том, что нам нужно искать новый язык, чтобы обозначить происходящее.

Историк и публичный интеллектуал призывает называть действия, которые сегодня ведутся в Украине, не "агрессией России по отношению к (sic!) Украине, а (вы готовы?) отечественной войной украинской нации с Россией".

Политический аналитик и декан украинской журналистики Виталий Портников в унисон с этим ведет на YouTube-канале ежедневную хронологию российской агрессии, называя каждое свое видео соответствующим по счету днем "Отечественной войны".

В том же новом-старом ключе президент Украины Владимир Зеленский объявляет, что города, героически обороняющиеся от россиян, будут теперь иметь звание "город-герой".

Другой автор, руководимый лучшими намерениями, пишет, что Харьков сегодня – это "наш Сталинград". У меня в Facebook нет-нет да и вынырнет через раз фото скульптуры Родины-матери, которую в 1982 году воздвигли на киевских холмах по приказу Москвы как колониальную метку Украины.

Таких меток в Киеве сегодня не одна.

На щите у Родины-матери до сих пор серп и молот. Но это не мешает многим из нас искать и находить в ней источник нового украинского патриотизма, еще и предлагать другим почерпнуть из него вдохновение на борьбу.

Такие инициативы, кроме благих намерений их авторов мобилизовать и вдохновить украинцев и украинок, свидетельствуют о том, как тяжело нам генерировать собственные нарративы, собственный способ обсуждения событий. Как трудно нам творить собственные ценности и смыслы, как глубоко усвоили русский образ мышления, видение истории и настоящего. Настолько глубоко, что для многих это самоосознание становится невозможным вне имперских идеологем и русского языка.

В таком "новом языке" ничего нового на самом деле нет. Это скорее оруэлловский новояз, полный старых имперских идеологем, которые и дальше обрекают нас на то, чтобы мыслить, смотреть на себя глазами русского империализма.

"Отечественный" и "город-герой"

Прилагательное "отечественный" – любимое слово кремлевской пропаганды, насквозь пропитанное имперскими смыслами. Его в течение многих лет советской оккупации использовали с единственной целью для замены слова "украинский". Его до сих пор употребляют те, кому последнее застревает в горле.

Иногда делая это бессознательно, говорят "отечественный, а не украинский кинематограф", "отечественная, а не украинская промышленность". Замечу, что это слово не прямо называет страну, являющуюся отечественной для того, кто его употребляет, а по импликации.

Если его используют в украинском контексте, то отечеством является Украина, если в польском – Польша, если в российском – Россия. Вот для какого-то "бойко-шуфрича" это отечество одно, а для кого-то еще – совсем другое.

Следовательно, и мем "отечественная война" будет одинаково отечественной для украинского воина и русского пришлеца, но отечество у каждого будет совсем другим. Иными словами, такой вроде бы "новый язык" не вооружает нас новым освободительным образом мысли, а наоборот снова зависит от имперской идеологии.

Возьмите фокус-группу украинцев и спросите, с чем они ассоциируют словосочетание "отечественная война". Ответ, – гарантирую, – будет ожидаемым. Она ассоциируется с мифологией Великой отечественной войны советского народа против фашизма. То, что теперь украинцы будут применять "отечественную войну" к себе, не способно отменить и не отменит долгую историю употребления этой идеологемы в советских учебниках истории и в нынешней российской пропаганде.

"Отечественная война" – это категория имперского мышления. Вот мы и приехали, даже не уехав!

В украинской национальной, не советской, историографии идеологемы "отечественная война" нет. Но есть другие: "освободительная война", "освободительная борьба", "первая украино-российская война", "вторая украино-российская война".

Для украинца миф о так называемой "большой отечественной войне" звучит как чистое издевательство. Им украинцев хотели приучить думать, что советская империя была для них "отечественной", именно той, которая организовала их геноцид, начавшийся в 1929 году и продолжающийся сейчас, и которая трактовала украинцев как пушечное мясо ("чем больше хохлов утонет в Днепре, тем меньше придется в Сибирь вывозить").

Ложь о "Великой отечественной войне" связана с другим мифом, – что советская армия вроде бы "освободила" Украину или Европу, – "освободила" как в словах "свободный" и "свобода".

Советский режим, россияне никогда никому свободы не приносили, потому и освобождать никого по определению не могли и не могут. В то время как и сейчас, вместо нацистского ига народам навязывалось все русское. Тем временем в эти дни украинские журналисты пишут "когда Харьков оккупировали немцы, а затем освободили (sic!) советские войска".

Название "город-герой" тоже демонстрирует нашу неспособность выйти за пределы имперских российских идеологем. В советские времена звание "города-героя", будто для издевательства, присвоили Одессе, Киеву, Севастополю и Керчи – украинским городам, которые советы сдавали немцам часто без боя, а из некоторых бежали так быстро, что, по выражению одного американского исследователя войны, "забывали даже свет выключить".

Центр Киева советы заминировали и взорвали вместе с оставшимися там жителями. В Севастополе советское высшее офицерство вроде бы оставило на произвол своих воинов, а само эвакуировалось в Новороссийск. Теперь весь этот "героизм" хотят прилепить нам, применяя русскую идеологему, навсегда дискредитированную историей. Украинский перевод "місто-герой" ее не спасает.

Выбор языка не является нейтральным действием

Приклеивание звания "города-героя" – чисто российская практика, которой не знают другие страны. Вы когда-нибудь слышали о "городе-герое Лондоне", или "городе-герое Ковентри", или "городе-герое Варшаве"? У каждого из них есть полные основания считать себя героями, но до сих пор никому в этих странах или вне их не пришло в голову описывать города таким образом.

Наивно верить, что, присваивая украинским городам звание "город-герой", московский режим тогда пытался почтить их защитников.

Как можно чтить тех, кого не существовало в природе: Киев, Одессу, Севастополь не защищали, их сдавали, часто без боя. Не о почете героев тогда речь шла. Советам важно было перехватить дискурсивную инициативу, контролировать нарратив о войне, диктовать то, как будут осмысливать опыт войны советские подданные.

Не допустить, чтобы общество начало задавать опасные вопросы: как московский режим готовился к войне, как ее вел, почему было столько поражений, почему потеряно столько жизней, как режим повел себя с этими городами и вообще населением, которое оставляли на произвол судьбы и которое потом поголовно клеймили изменниками, потому что оно оказалось под нацистской оккупацией.

Вот такая цепь исторических ассоциаций активизирует в сознании украинцев, знакомых со своей историей, идеологему "город-герой"/"місто-герой".

Заимствуя идеологемы "отечественная война" и "город-герой" из идеологических методичек Кремля, тот, кто призывает использовать их, независимо от собственных намерений, тоже призывает разделить с россиянами их ценности. Пользуясь ими, украинцы вновь подтверждают, что принадлежат к фактически одной культуре и системе ценностей с россиянами. Разве такой "новый" язык может быть генератором нравственного духа и желания бороться за свободу сегодня?

Многие, кто сегодня появляется в публичном пространстве и кого тяжело заподозрить в непатриотизме, почему-то продолжают называть россиян украинскими именами, будто они украинцы. Постоянно слышим Владимир Путин, Кирилл Гундяев, Сергей Шойгу, Михаил Мишустин, Сергей Лавров, Дмитрий Медведев, Андрей Макаревич. Те, кто украинизирует российские имена (а это, наверное, большинство украинцев), тем самым сигнализируют, что на глубинном уровне они продолжают находиться в российской культуре и считают россиян своими.

Если россияне для них свои, то логично напрашивается вывод, что российская агрессия против суверенной Украины действительно является гражданской войной в пределах одного российского народа.

Я глубоко сомневаюсь, что так думают и хотят именно это сказать те журналисты, аналитики, политики и другие, которых видим, слышим и читаем теперь в СМИ, и для кого Владимир Путин, это Володимир Путін, Дмитрий Медведев – Дмитро Медведєв, Андрей Макаревич – Андрій Макаревич, Кирилл Гундяев – Кирило Гундяєв.

Язык и то, как им пользуются, всегда имел и имеет собственную политическую логику, нравится это нам или нет.

Выбор языка общения, особенно в стране с историей геноцида, никогда не является политически нейтральным действием. То, как мы оформляем свои идеи и ссылки, как озвучиваем события, заранее определяет, как мы их понимаем.

Специально для Радио Свобода

Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Статьи, публикуемые в разделе "Мнения", отражают точку зрения автора и могут не совпадать с позицией редакции LIGA.net
Вакансии
Больше вакансий
Старший дизайнер
Киев Ligamedia
Разместить вакансию

Комментарии

Последние новости
Популярное