UA

Неизбежность консерватизма. Партия традиции как фактор перемен

Неизбежность консерватизма. Партия традиции как фактор перемен

поэт, прозаик, журналист
30.06.2017, 17:42

В эпоху перемен консерваторы дают обществу время на то, чтобы приспособиться к происходящим в мире изменениям


Алексей Цветков - поэт, прозаик, переводчик. Уроженец Запорожья. Сначала - студент химфака Одесского университета, затем изучал историю и журналистику в МГУ. В 1975 году был арестован и выслан из Москвы, эмигрировал в США. Работал на радио "Свобода". Участник ежегодного поэтического фестиваля "Киевские лавры".


В ходе минувшей президентской кампании в США сторонники демократической партии, в особенности ее левого крыла, испытывали Schadenfreude - непереводимый немецкий термин, обозначающий удовольствие от чужого несчастья. Причиной тому были очевидные конвульсии в лагере республиканцев, чьи предпочтительные кандидаты в Белый дом один за другим выходили из игры, тогда как к финалу приближался попирающий все приличия и правила и дающий ничем не подкрепленные обещания персонаж бульварной хроники и скандальных телепередач. Ожидалось, что он почти наверняка проиграет многоопытной Хиллари Клинтон, в результате чего республиканцы понесут потери по всему фронту, а демократы окажутся в стране чуть ли не единовластной партией.

Как мы сегодня знаем, обстоятельства сложились несколько иначе: республиканцы смирились с кандидатурой Дональда Трампа и поддержали ее. В результате они получили не только своего человека в Белом доме, но также большинство в обеих палатах Конгресса. Помимо этого их партия представлена 33 губернаторами штатов и большинством в 32 штатных законодательных собраниях. После такого сокрушительного поражения потерпевшая сторона обычно затевает пересмотр своей стратегии. Некоторые демократы разочарованы в осторожных центристских позициях Клинтон и полагают, что следовало оказать больше поддержки левой платформе Берни Сандерса. Идеалом как справа, так и слева представляется доминирование над всем политическим спектром. Такая стратегия, скорее всего, обречена на обоих флангах.

Читайте также: Как умирают партии

В начале XXI века мы - по крайней мере многие из нас - слишком хорошо помним, к чему приводит безудержная левизна в отсутствие жизнеспособного противовеса справа. Живые уроки у нас по сей день перед глазами - достаточно взглянуть на Венесуэлу. С другой стороны, оформление либеральной демократии как предпочтительного способа государственного устройства - во многом заслуга политических партий, которые в свое время считались левыми по отношению к тогдашнему центру. Достаточно вспомнить, что либерализм (отвлекаясь от сегодняшней многозначности этого термина) на протяжении всего XIX века полагали левой идеологией, пусть и не в такой степени, как социализм. Что же касается правых, то они в основном чинили препятствия этой эволюции, но попутно идеологические вехи менялись - с капитализмом в конечном счете смирились и даже, подобно Бисмарку, принимали превентивные социальные меры, чтобы выбить козыри из рук социалистов.

Бессмысленно гадать о том, нужны ли в демократическом обществе консервативные партии. Помимо того факта, что некоторые из них имеют сложившиеся исторические традиции и составляют неотъемлемую часть государственной структуры, они отражают интересы сегмента электората, который в их отсутствие или в период их кризиса склонен соблазняться радикальными и даже деструктивными лозунгами. Гарвардский политолог Дэниел Зиблат, автор книги "Консервативные партии и рождение демократии", подчеркивает эту роль и уподобляет такие партии "навесным петлям" истории. Лично мне кажется, что по-русски эта метафора не очень срабатывает, скорее, речь может идти о якорях или, в положительном смысле, тормозах истории. В интервью журналу Atlantic Зиблат поясняет, каким образом консервативные партии, постепенно смиряясь с утратой своих исторических привилегий, играли важную роль в формировании демократии. Двумя наиболее яркими - и контрастными - примерами ему представляются Соединенное Королевство и Германия.

Разговоры о том, что левые лучше правых или наоборот, аналогичны утверждению, что левая нога лучше правой и что такое важное дело, как ходьба, следует доверять исключительно ей. На самом деле ног как минимум две, и управляться приходится с обеими. 

Консервативная партия Великобритании в некотором смысле восходит к эпохе протектората и "славной революции" XVII века, когда нынешнее разделение на левых и правых еще не имело смысла. Сегодняшние консерваторы, или тори - духовные потомки так называемых "кавалеров", сторонников династии Стюартов, которым противостояли "круглоголовые", в свою очередь предшественники вигов и дальнейших прогрессистских партий. Даже когда Великобритания была далеко еще не демократией в современном смысле, тори и виги чередовались у власти. По мнению Зиблата, эта глубокая укорененность тори в политической жизни страны способствовала их адаптации и интеграции, и партия поддержала все реформы по расширению электората в XIX веке, понимая, что количество голосов в ее пользу тоже возрастет. Тут следует еще добавить, что в результате британский режим оказался в числе самых устойчивых в мире, без каких бы то ни было революционных ситуаций по крайней мере с середины позапрошлого столетия.

В Германии дело обстояло совершенно иначе. Социалистическая партия, приверженная не столько традициям, сколько марксизму, представляла интересы рабочих и с 1890 года, когда она была официально разрешена, расширяла свое представительство в рейхстаге, добившись к 1912 году большинства. Но полномочия рейхстага были крайне ограниченными, режим был авторитарным со встроенными преимуществами для консервативной прусской аристократии. Не обладая парламентским опытом компромиссов и располагая достаточно широкой поддержкой в начале 1930-х годов в стране, пораженной экономическим кризисом, консерваторы доверили бразды власти Адольфу Гитлеру - с достопамятными последствиями. Немецкие консерваторы с их сугубо авторитарным опытом оказались не в состоянии сплотить большинство правых сил на единой демократической платформе.

Этот контрастный образец можно использовать в качестве матрицы для других демократических и даже не вполне демократических режимов. Скандинавские государства во многом напоминают устойчивую британскую модель. Во Франции с ее обилием революций ситуация сложнее, но в ходе последних выборов Республиканская партия в конечном счете, ради сохранения демократической модели, поддержала новое центристское движение Эмманюэля Макрона: в результате именно республиканцы, а не, вопреки опасениям, крайне правый Национальный фронт, стали основной оппозиционной партией, с которой Макрон вполне может сотрудничать. Но чем дальше к востоку, тем ближе к немецкому прототипу: правые партии в некоторых из бывших коммунистических стран сегодня пытаются демонтировать в свою пользу демократические структуры, повторяя уже единожды заведший в тупик путь довоенных лет.

Читайте также: И с места они не сойдут? Кризис ориентиров мировой демократии

Россию сегодня в демократические государства никак не запишешь. И однако, оглядываясь на последнее столетие или чуть больше ее истории, можно увидеть параллель с Германией: в то время как левое движение в стране оформлялось и крепло, пусть даже большей частью в условиях подполья, реальных консерваторов, которые не были бы просто агентами царского режима (или даже не стояли бы вправо от него), в стране не было практически до революции 1905 года. Октябристы, которые были самой крупной фракцией в Государственной думе последнего созыва благодаря изменению избирательных законов в пользу правых, были довольно умеренными по современным меркам, но вскоре раскололись на три группы. Временное правительство, сформированное после Февральской революции, было вполне левым и дальше дрейфовало в левую сторону, но так и не сумело догнать наиболее радикальные партии, не стесненные парламентскими условностями. Ни о каких "навесных петлях" и "якорях" в этих обстоятельствах речи быть не могло - с них попросту сорвало.

А если перенестись в наше время, легко увидеть, что электорат, если это правильное слово, настроен стихийно консервативно - отчасти под напором одуряющего телевидения, но также ввиду почти генетического опыта катастроф. Его невысказанный девиз власти понимают лучше нас - лишь бы не было войны. Народ как бы выдыхает накопленный за сто лет ужас и усталость, и огромные очереди желающих приложиться к поясу Богородицы или мощам св. Николая игнорировать невозможно.

Предположим, в этих условиях появляется реальный политик, желающий прийти к власти демократическим путем, то есть завоевать если не абсолютное, то хотя бы относительное большинство голосов. Политик, как правило, не диктует электорату свои непоколебимые позиции, потому что это прямой путь к поражению, а старается по возможности импонировать максимально широкому сегменту населения. В условиях России, если закрыть на минуту глаза на фантастичность всего проекта, он просто не может не апеллировать к консервативным инстинктам масс, включая даже умеренно-националистические. Если он попытается ограничить свою аудиторию пресловутыми четырнадцатью процентами, то не наберет и их, потому что вмешаются разного рода личные антипатии и идиосинкразии. Самой благодарной для такого пути в России будет антикоррупционная программа, мобилизующая практически всех. Такой человек, как бы мы к нему ни относились, в России есть только один, даже имя называть излишне. Все остальные - авторы статей.

Читайте также: Открытое общество требует защиты. Сорос о кризисе демократии

США отличаются от большинства европейских держав тем, что ввиду своеобразия истории страны здесь долгое время не было сколько бы то ни было универсальной консервативной идеологии, хотя, конечно, и по иным, чем в России, причинам. Было много идеологических противостояний, каждое из которых имело свою особую линию фронта: сельскохозяйственная утопия - индустриальное развитие, рабство - эмансипация, изоляционизм - интернационализм и т.д. Были разного рода движения религиозного плана, а также волны популизма, которые порой нелегко классифицировать в спектре "правое-левое". По-настоящему продуманная консервативная платформа была практически впервые изложена в книге Рассела Керка "Консервативное сознание", вышедшей в 1953 году и ставшей чем-то вроде пространного манифеста для правого крыла в политике. С тех пор произошел заметный дрейф, движение обзавелось значительной поддержкой в лагере христианских фундаменталистов, но возросла также поляризация на обоих флангах - старожилы вроде меня помнят времена, когда республиканцы и демократы вместе обедали и даже завязывали долгосрочные дружеские отношения. Все это сегодня кажется утопической фантазией.

Похоже, оба противостоящих лагеря делают ставку на идеологическую монополию на политическом рынке, опираясь на реальную поляризацию в лагере избирателей. Но в конечном счете кто-то должен сыграть роль Макрона, потому что все разговоры о том, что левые лучше правых или наоборот, аналогичны утверждению, что левая нога лучше правой и что такое важное дело, как ходьба, следует доверять исключительно ей. На самом деле ног как минимум две, и управляться приходится с обеими.

Алексей Цветков
поэт, прозаик, журналист

Эссе "Неизбежность консерватизма" впервые опубликовано в блоге автора на сайте InLiberty.

Подписывайтесь на аккаунт LIGA.net в Twitter, Facebook и Google+: в одной ленте - все, что стоит знать о политике, экономике, бизнесе и финансах.

Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Статьи, публикуемые в разделе "Мнения", отражают точку зрения автора и могут не совпадать с позицией редакции LIGA.net
Вакансии
Больше вакансий
Project Manager (впровадження CRM)
Киев Група компаній ЛІГА
Редактор стрічки новин
Киев Медіа холдинг Ligamedia
Head of PR
Киев Група компаній "ЛІГА"
Разместить вакансию

Комментарии

Последние новости
Популярное