UA

Интервью | Сломанный мир. Как режиссер Анатолий Лавренишин починил украинскую анимацию за 31 млн грн

Сломанный мир. Как режиссер Анатолий Лавренишин починил украинскую анимацию за 31 млн грн - Фото
Режиссер Анатолий Лавренишин. Фото: из семейного архива
07.07.2021, 18:00

Почему для полного анимационного метра 31 млн грн – это копейки. Интервью с режиссером мультфильма "Виктор_Робот" Анатолием Лавренишиным

В украинских кинотеатрах продолжается прокат полнометражного мультфильма "Виктор_Робот" режиссера Анатолия Лавренишина. Выход каждого полного метра в Украине – событие. Выход полнометражного анимационного фильма – чудо. А снятого на бюджетные деньги – чудо вдвойне. Проект в свое время выиграл 31 млн грн на питчинге Госкино. Для обычного налогоплательщика это – огромные деньги, для анимационного полного метра – копейки. На что эти средства потратили?

В центре истории маленькая девочка Вика и робот Виктор. Однажды из груди робота вылетает деталь, и он понимает, что мир, который его окружает, сломан.

Вообще, ситуация, когда вокруг все оказывается лажей, близка каждому человеку. И ребенку, и взрослому. Только взрослые, сталкиваясь с этим, привычно схаркивают разочарование на асфальт и идут дальше, а дети пытаются все починить, как в мультфильме Лавренишина. Мульт ни на один другой не похож и врезается в память. Сказать, что создать его было сложно – ничего не сказать.

Подписывайтесь на рассылки LIGA.net – только главное в вашей почте

Стоит анимация, как уже говорилось, дорого. Самая простая – от $5 за секунду, если же речь идет о 3D, когда видно шевеление каждого волоска на голове у персонажа, – от $50 до $120 за секунду. Для сравнения – бюджет широко рекламируемой анимационной картины "Мавка. Лесная песня" от FILM.UA Group, которая в этом году заявлена в прокате, – 75 млн грн (около $2,8 млн).

Понятно, что бюджет "Робота" (чуть более $1 млн) отчасти предопределил технологию изготовления фильма. Он сделан в 2D. Поэтому на сеансе может возникнуть иллюзия, что он был создан лет двадцать назад. Ощущение усиливает местами провисающая драматургия самого повествования. Основное же достоинство – уникальный стиль Анатолия Лавренишина.

До "Робота" режиссер создавал самобытные философские мультфильмы и известен был в первую очередь как создатель авторской анимации, отмеченной призами на многочисленных профильных фестивалях. "Робот" – его первый полный метр.

Из бесспорных плюсов картины – саундтрек композитора Антона Байбакова. Песни исполнили Dakh Daughters и Антон Слепаков. Персонажей озвучивали именитые актеры – Римма Зюбина, Богдан Бенюк, Анатолий Хостикоев...

Мы встретились с Анатолием Лавренишиным и поговорили о том, как ему удалось сделать больше, чем позволял бюджет.

Дети и взрослые

– После просмотра ваших фестивальных мультфильмов "Магазин певчих птиц", Next, "Ворона", возникает ощущение, что вам свойственно философское восприятие жизни. "Виктор_Робот" рассчитан на широкую публику – и тут не до философии и экспериментов. Чем вам пришлось пожертвовать во время работы над прокатным проектом?

– Особых жертв не было. Был момент производственный. Во время работы над короткими метрами я вначале "прощупывал" истории, когда видел, что не получается, возвращался в начало и переделывал. Так я работал с фильмом Next и до сих пор считаю его самым удачным. Когда в этом мультфильме появился персонаж собака, я просто "пошел" за ней. Сидел, рисовал и ориентировался на внутренние ощущения. У "Виктора_Робота" был четкий сценарий, была большая аниматика (анимированная раскадровка. – Ред.) – и ты уже особо не подвигаешься в этом всем, не поэксперементируешь. Что было придумано изначально, то и надо было делать.

Сломанный мир. Как режиссер Анатолий Лавренишин починил украинскую анимацию за 31 млн грн

– Когда смотришь мультфильмы, иногда создается ощущение, что видишь фрагменты срисованные с реальной жизни. Вы часто берете у реальности какие-то эпизоды?

– Всегда. Из моментов, ситуаций, с которыми ты сталкиваешься в жизни, потом и вырастают истории. Идеи всех моих фильмов, в том числе и "Виктора_Робота", взяты из жизни. Тут имеет значение сама ситуация и эмоции, которые ты при этом испытываешь. Идея "Виктора_Робота" появилась давно, когда я был на "Кроке" (международный анимационный фестиваль, который до 2014 года совместно проводили Украина и Россия. – Ред.).

Тогда я ­­­со своей знакомой из Австрии пошел прогуляться по местному базару то ли в Днепропетровске, то ли в Мариуполе. А она на прогулку прихватила водный пистолет и в шутку стала обрызгивать из него людей – взрослых дядь и теть. Если бы я тогда вышел с этим пистолетом на рынок, мне бы просто в морду дали. А ей, поскольку она иностранка, все это сходило с рук. И тогда я придумал историю о девочке, у которой в капюшоне сидит робот – он за нее что-то делает, она его услуги приписывает себе и ей все сходит с рук.

И у меня так тоже было. Когда ты приезжаешь в чужую страну или в другой город, то правила, которые соблюдаешь в своем мире, перестают на тебя действовать у них. Я там даже дорогу переходил на красный свет, потому что мне казалось, что я не из их мира и поэтому мне можно… Такой карт-бланш.

–  "Виктор_Робот" вроде бы ориентирован на детей, но там есть философская основа. Думаете, он будет интересен взрослым?

– Изначально я писал историю так, чтобы она лично мне нравилась. Надеюсь, будет интересна и взрослым, потому что какая-то мировоззренческая штуковина в нее вложена. Но ориентировались мы в первую очередь на детей. Хотелось вложить такое количество энергии и силы в проект, чтобы он понравился людям. Морально было неудобно делать фестивальное кино. Зрители платят налоги – мы делаем для них кино – это честно. Госкино для того и создавалось.

Изначально я писал историю так, чтобы она лично мне нравилась. Надеюсь, будет интересна и взрослым, потому что какая-то мировоззренческая штуковина в нее вложена

– Кто стал прототипом главного героя?

– Это мое представление о себе. Какие-то отправные вещи были из жизни – вот девочка, вот я.

– А с кого срисовали девочку?

– Со знакомой Эммы – была такая мрачная девочка, которая не умела дружить, у которой были конфликты с родителями. И изначально у персонажа Виктории тоже были проблемы с родителями, которые ее не замечали, она обиделась и убежала из дома. Потом, когда Анастасия (Анастасия Лавренишина – автор сценария. – Ред.) начала писать сценарий, она как раз девочкой заинтересовалась и вложила в нее очень много от себя, героиня стала живой. В нашей истории Виктор молчит – он же робот – и вместо слов показывает картинки. За молчаливым персонажем следить полтора часа довольно трудно, так что Виктория у нас такой основной раздражитель в кадре – все фразы проговаривает она.

– Как происходил выбор голоса для главной героини?

– Мы с Маней Нестеренко (звукорежиссер проекта. – Ред.) ходили по театральным студиям, детским кружкам – искали. Нам нужна была полубосячка – полумальчик, полудевочка. Искали так пару месяцев. Потом звукорежиссер подняла свою базу девочек, которые дублировали анимацию. У нас было несколько кандидаток. Отправили им сценарий, причем, по ошибке продюсер отправил какой-то драфт с кучей комментариев, и одна из них все прочитала и стала делать замечания: "Что вы тут понаписывали? Я вам сейчас расскажу, как должно быть!" – Советовала какие-то сюжетные линии, давала рекомендации по персонажу – мы сидели ее слушали, сначала было такое отторжение, что она лезет не в свое дело, а потом мы поняли, что она и есть Виктория! Так мы нашли Машу Аглоткову.

– Когда вы поняли, что фильм получается?

– На этом проекте я впервые попробовал сделать читку сториборда (то же, что и раскадровка – визуализация сценария без особых деталей. – Ред.) на публике. На каком-то фестивале организаторы предложили показать что-нибудь детям. У меня был сториборд "Виктора_Робота", мы как раз тогда с Анастасией работали над сценарием. Его я и показал зрителям. Провели несколько читок с анкетированием. Я просил зрителей по десятибалльной шкале оценить те эпизоды, которые, как я полагал, должны быть всем интересны. И таким образом с Настей мы выстраивали кривую истории, по этой кривой уже понимали, где будет интересно аудитории, а где нет. Где-то подтягивали драматургию.

Сломанный мир. Как режиссер Анатолий Лавренишин починил украинскую анимацию за 31 млн грн

– После опроса зрителей сценарий изменился?

– Отчасти. В начальном варианте в какой-то момент у нас историю стали двигать не главные герои, а дедушка Виктории. Для полного метра это плохо, поскольку зрители следят за одним персонажем, и, если вдруг другой перетягивает на себя слишком много внимания, становится не так интересно. Мы это изменили. И когда уже вошли в производство мультфильма, то были уверены, что все находится на своих местах и драматургических провисов нет. Так что система предварительных показов работает.

– Было что-то неожиданное – что вам казалось удачным, но затем пришлось убрать, потому что на предварительном этапе зрителям не понравилось?

– Нет. Было пару классных моментов, которые мы вырезали, потому что есть правила производства для детской аудитории. Например, изначально дед у нас дымил сигарой. Потом стало ясно, что так нехорошо. Попробовали заменить дым на мыльные пузырьки, это стало выглядеть нелепо, поэтому мы этот момент убрали.

– Если вспомнить советский "Ну, погоди!", то там волк курит как паровоз в каждом эпизоде. Что вы думаете о нынешних ограничениях? Они вредят?

– Ну вредят, конечно. Но ты же не будешь вкладывать какой-то взрослый контекст в детский мультфильм.

– Для всех ваших фильмов характерно очень четкое чувство ритма, которое отсутствует напрочь чуть ли не у половины кинорежиссеров. Это врожденное или вы его как-то разрабатывали?

– Это было изначально. Это то, что нам в театральном объясняли: если у вас есть чувство ритма – вы его найдете. Если у вас его нет, как бы вы ни старались, у вас оно не появится.

– Один из ваших любимых художников Жан Жиро (наиболее известен под псевдонимом Мебиус. – Ред.) говорил: "Приступая к рисованию – освободись от сильных эмоций". На самом деле, сильная эмоция для пьесы или для сценария – это неплохо, потому что появляется энергия. Ты будто набираешь скорость. Почему в случае с рисованием художник должен очистить себя от всех эмоций?

Короткий анимационный метр в лучшем случае делается год. Полный метр – от трех до пяти

– Потому что анимация – это долго, ты не можешь долго ехать на эмоции. Короткий анимационный метр в лучшем случае делается год. Полный метр – от трех до пяти ("Виктор_Робот" создавался три года. – Ред.). Я помню, когда делал "Виктора_Робота" впал под конец в такое блаженное состояние – когда ты уже понимаешь, что кино складывается и ты в этом состоянии живешь, в нем нет места ни гневу, ни каким-то сильным переживаниям. Это как медитация.

Художники и деньги

– Я знаю, что вы какое-то время жили во Франции, насколько работа аниматора там отличается от работы здесь?

– Во Франции я почувствовал, что художники – это отдельный класс. У них есть свои институции, юристы, которые им помогают. Там отстроена система для тех же кинематографистов. Существует финансовая поддержка для тех, кто работает три месяца в году – остальные девять месяцев государство их содержит. Ты можешь снимать кино полгода, потом писать сценарий, не парясь, где добыть деньги на жизнь.

– Cекунда анимации стоит от $5 за самую простую до $120 за 3D. Кто согласился работать на "Викторе_Роботе"? Ведь вряд ли вам удавалось платить хотя бы по $50 за секунду.

– У нас аниматоры получали невысокие зарплаты. Сказать, что у нас была мегапрофессиональная команда нельзя. Работало несколько профессионалов, которые знали, что делать. Из-за низкого для анимации бюджета продюсеры выкручивались за счет студентов. И уже в процессе работы из этих студентов получилось сделать классных аниматоров.

– Вы на Борисфене (Киевская студия анимации. – Ред.) никогда не работали?

– Работал. Две недели и ушел оттуда в компьютерные игры.

– В конце 90-х я там провела два дня в отделе лейаутов (лейаут – прорисованная раскадровка. – Ред.). И стала свидетелем странной сцены: в огромном зале за столами сидели люди разных возрастов и рисовали. К одной женщине, на вид лет 50-ти, подошел начальник и сбросил всю ее работу на пол. Никто из ее коллег не шелохнулся, она же стала безропотно поднимать эти листы с пола. В ваших работах есть образ завода, на который персонажи как зомби ходят каждый день, он – оттуда, с Борисфена?  

– Да. Две недели, проведенные на Борисфене, натолкнули меня на мысль, что работать на заводе я никогда в жизни не буду. Я туда попал в отдел лейаутов. И да, там был этот на всех орущий человек, не помню, как его зовут, но он там ходил и орал.­­­.. К слову, на моем полном метре у аниматоров ощущение, что они работают на "заводе", тоже возникало. Невозможно три года подряд рисовать одно и то же. Поэтому время от времени я собирал художников и показывал им либо сториборд, либо аниматик и предлагал поучаствовать в придумке эпизодов. Люди предлагали какие-то свои шутки, сюжетные повороты, что-то из этого входило, что-то нет, но в итоге помогло сделать анимацию за девять месяцев.

У нас была техническая проблема – три эпизода фильма были про роботов, и когда появились персонажи-люди, возник затык. Человек – это же физиология, он двигается не так, как робот, так что мы месяца четыре переделывали персонажей, чтобы все аниматоры почувствовали их и рисовали в одном стиле.

– Как вы думаете, если бы вы родились в другой стране, у вас было бы больше фильмов?

- Хаяо Миядзаки свое первое кино сделал в 45 лет. До этого он все пытался, пытался, у него были отказы, потом, наконец, нашелся продюсер, который в него поверил и до сих пор с ним работает. Давид Черкасский тоже до 40 лет делал много коротких метров, особо неизвестных публике, потом что-то понял и сделал "Приключения капитана Врунгеля". Но опять же должна быть студия, чтобы это было на конвейере.

– Западные студии предлагают вам сотрудничество?

– На данный момент нет. Пока я жил во Франции, были подвижки с моим большим проектом "Книга теней", но там что-то не пошло. Потом я уехал из Франции, хотя были предложения остаться.

Сломанный мир. Как режиссер Анатолий Лавренишин починил украинскую анимацию за 31 млн грн

– Почему уехали?

– Там менталитет другой. Ты там один. Может, если бы я перетерпел и остался, что-то бы и получилось с "Книгой теней", но к десятому месяцу проживания во Франции мне стало совсем тоскливо. Я понимал, что там все хорошо, все стабильно, а драйва нет. И когда получил финансирование на полный метр в Украине, вернулся. Здесь бурление какое-то происходит, революция, все развивается, меняется – есть то, что делает кино.

– Движ дает энергию?

– Да. Плюс ты знаешь аудиторию. Я ходил во Франции в кинотеатры. Там очереди стоят на сеансы. Меня это поразило. У нас такую картину только на фестивалях можно увидеть. И ты ходишь там в кино, смотришь – оно классное, но ты его не чувствуешь, и зритель не твой. С "Виктором_Роботом" та же штуковина – я понимаю, что если оно здесь людям понравится, на него пойдут, то у него есть шанс получить международный прокат. Если оно не взлетит даже в родной стране, то оно и там не так уж, чтоб будет двигаться.

– Какие ожидания от проката фильма в Украине?

– Идеалистические. Мне понравилось, как в свое время Денис Иванов (дистрибьютор "Виктора_Робота". – Ред.) сказал: "Чтобы украинское кино стало финансово успешным, его должен посмотреть миллион человек". Это чуть больше чем два процента украинского населения, и это именно тот процент, который всегда ходит в кино. Если фильм выйдет на миллион просмотров, можно будет сказать, что кино финансово вышло в ноль. И можно будет снимать следующее, потому что на него придет больше зрителей. На какие показатели мы выйдем в Украине, я не знаю. Продюсер говорит, что по аналогии с другими анимационными фильмами может быть 30 000 просмотров, может быть 200 000.

С анимационными фильмами в том-то и прикол, что, если идея хорошая, то фильм не стареет

– Идея "Виктора_робота" появилась у вас еще десять лет назад. Если бы вы сняли его тогда, он был бы другим?

– Конечно, но с анимационными фильмами в том-то и прикол, что, если идея хорошая, то фильм не стареет. Есть прекрасный пример – "Белоснежка и семь гномов" студии Уолта Диснея – первый полнометражный мультфильм в истории человечества. Его до сих пор смотрят и восхищаются. Так что я считаю, что давние идеи никогда не поздно воплощать. Если тема универсальна, она будет понятна и через 200 лет. Проблемы человеческого бытия никуда не деваются, и если кино об этом, оно не утратит свою актуальность.

Сломанный мир. Как режиссер Анатолий Лавренишин починил украинскую анимацию за 31 млн грн

спецкор "Лаборатории экстремально качественного контента", LIGA.net
Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Вакансии
Больше вакансий
IT Project Manager
Киев Semantrum
Разместить вакансию

Комментарии

Последние новости