Сила "бессильных": старый миропорядок угасает, новый строится вместе с новыми союзами

LIGA.net публикует полный перевод выступления премьер-министра Канады Марка Карни на Всемирном экономическом форуме (ВЭФ) в Давосе.

Сегодня я буду говорить о разломе в мировом порядке, о конце прекрасной сказки и начале жестокой реальности, в которой геополитика великих держав не признает никаких ограничений.

Но я также хочу доказать вам, что другие страны – и особенно "средние государства", такие как Канада – вовсе не бессильны. У них есть возможность построить новый порядок, воплощающий наши ценности: уважение прав человека, устойчивое развитие, солидарность, суверенитет и территориальную целостность государств.

Сила тех, кто обладает меньшей властью, начинается с честности.

Каждый день нам напоминают, что мы живем в эпоху соперничества великих держав. Что порядок, основанный на правилах, угасает. Что "сильный делает то, что может, а слабый терпит то, что должен терпеть".

Этот афоризм Фукидида преподносится как нечто неизбежное – как естественная логика международных отношений, вновь вступающая в свои права. Столкнувшись с этой логикой, многие страны склонны поддакивать, чтобы "просто ладить". Идти на уступки. Избегать неприятностей. Надеяться, что покорность купит им безопасность.

Не купит.

Так какие у нас варианты?

В 1978 году чешский диссидент Вацлав Гавел написал эссе под названием "Сила бессильных". В нем он задал простой вопрос: как удалось сохранять себя коммунистической системе?

Его ответ начинался с зеленщика. Каждое утро этот лавочник выставляет в окне плакат: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!".

Он сам в это не верит. Никто в это не верит. Но он все равно ставит плакат – чтобы избежать проблем, продемонстрировать лояльность, чтобы его оставили в покое. И поскольку каждый лавочник на каждой улице делает то же самое, система сохраняется.

Она держится не только на насилии, но и на участии обычных людей в ритуалах, которые, как они сами знают, ложны.

Гавел называл это "жизнью во лжи".

Власть системы проистекает не из ее правоты, а из готовности каждого делать вид, что она права.

И ее хрупкость проистекает из того же источника: когда хотя бы один человек перестает подыгрывать – когда зеленщик убирает свой плакат, – иллюзия начинает трещать по швам.

Пришло время компаниям и странам снять свои плакаты.

Десятилетиями такие страны, как Канада, процветали в условиях того, что мы называли международным порядком, основанным на правилах. Мы вступали в его институты, восхваляли его принципы и пользовались его предсказуемостью. Под его защитой мы могли проводить внешнюю политику, основанную на ценностях.

Мы знали, что история о международном порядке, основанном на правилах, была отчасти вымыслом. Что сильнейшие будут делать для себя исключения, когда им это удобно. Что торговые правила применялись асимметрично. И что международное право действовало с разной строгостью в зависимости от того, кем был обвиняемый или жертва.

Эта фикция была полезной, и американская гегемония, в частности, помогала обеспечивать общественные блага: открытые морские пути, стабильную финансовую систему, коллективную безопасность и поддержку механизмов разрешения споров.

Поэтому мы ставили плакат в окно. Мы участвовали в ритуалах. И по большому счету избегали указывать на разрыв между риторикой и реальностью.

Эта сделка больше не работает.

Позвольте мне сказать прямо: мы находимся в состоянии разлома, а не трансформации.

За последние два десятилетия серия кризисов в финансах, здравоохранении, энергетике и геополитике обнажила риски экстремальной глобальной интеграции.

Совсем недавно великие державы начали использовать экономическую интеграцию как оружие. Тарифы – как рычаг давления. Финансовую инфраструктуру – как средство принуждения. Цепочки поставок – как уязвимости для эксплуатации.

Нельзя "жить ложью" о взаимной выгоде через интеграцию, когда интеграция становится источником вашего подчинения.

Многосторонние институты, на которые полагались средние государства – ВТО, ООН, конференции по климату (COP), – вся архитектура коллективного решения проблем значительно ослабла.

В результате многие страны приходят к одним и тем же выводам. Они должны развивать большую стратегическую автономию: в энергетике, продовольствии, критически важных минералах, финансах и цепочках поставок.

Этот порыв понятен. У страны, которая не может прокормить себя, обеспечить энергией или защитить, мало вариантов. Когда правила больше не защищают вас, вы должны защищать себя сами.

Но давайте трезво смотреть на то, к чему это ведет. Мир "крепостей" будет беднее, более хрупким и менее устойчивым.

И есть еще одна истина: если великие державы отказываются даже от видимости правил и ценностей ради беспрепятственного преследования своих интересов, выгоды от "транзакционного" подхода становится все труднее воспроизводить. Гегемоны не могут бесконечно монетизировать свои отношения.

Союзники будут диверсифицировать связи, чтобы застраховаться от неопределенности. Покупать страховку. Увеличивать количество вариантов. Это восстанавливает суверенитет – суверенитет, который когда-то основывался на правилах, но теперь будет все чаще опираться на способность выдерживать давление.

Как я уже сказал, такое классическое управление рисками имеет свою цену, но стоимость стратегической автономии и суверенитета может быть разделена. Коллективные инвестиции в устойчивость обходятся дешевле, чем строительство собственной крепости каждым в отдельности. Общие стандарты снижают фрагментацию. Взаимодополняемость дает положительный результат для всех.

Вопрос для средних государств, таких как Канада, заключается не в том, адаптироваться ли к этой новой реальности. Мы обязаны это сделать. Вопрос в том, адаптируемся ли мы, просто строя более высокие стены, или сможем сделать что-то более амбициозное.

Канада была одной из первых, кто услышал этот тревожный звонок, что заставило нас фундаментально изменить нашу стратегическую позицию.

Канадцы знают, что наше старое, уютное предположение о том, что география и членство в альянсах автоматически приносят процветание и безопасность, больше не верно.

Наш новый подход опирается на то, что Александр Стубб назвал "реализмом, основанным на ценностях" – или, проще говоря, мы стремимся быть принципиальными и прагматичными.

Принципиальными в нашей приверженности фундаментальным ценностям: суверенитету и территориальной целостности, запрету на применение силы (кроме случаев, соответствующих Уставу ООН), уважению прав человека.

Прагматичными в признании того, что прогресс часто бывает постепенным, что интересы расходятся, что не каждый партнер разделяет наши ценности. Мы взаимодействуем широко, стратегически, с открытыми глазами. Мы активно принимаем мир таким, какой он есть, а не ждем мира, каким мы хотели бы его видеть.

Канада калибрует наши отношения так, чтобы их глубина отражала наши ценности. Мы отдаем приоритет широкому охвату, чтобы максимизировать наше влияние, учитывая нестабильность мирового порядка, связанные с этим риски и ставки на то, что будет дальше.

Мы больше не полагаемся только на силу наших ценностей, но и на ценность нашей силы.

Мы строим эту силу дома.

С тех пор как мое правительство пришло к власти, мы снизили налоги на доходы, прирост капитала и инвестиции в бизнес; мы устранили все федеральные барьеры для межпровинциальной торговли; мы ускоряем инвестиции в триллион долларов в энергетику, ИИ, критически важные минералы, новые торговые коридоры и многое другое.

Мы удваиваем наши расходы на оборону к 2030 году и делаем это так, чтобы развивать нашу внутреннюю промышленность.

Мы стремительно диверсифицируем связи за рубежом. Мы договорились о всеобъемлющем стратегическом партнерстве с Европейским Союзом, включая присоединение к SAFE – европейской системе оборонных закупок.

За последние шесть месяцев мы подписали двенадцать других соглашений в сфере торговли и безопасности на четырех континентах.

В последние несколько дней мы заключили новые стратегические партнерства с Китаем и Катаром. Мы ведем переговоры о пактах о свободной торговле с Индией, АСЕАН, Таиландом, Филиппинами, Меркосур.

Чтобы помочь в решении глобальных проблем, мы используем "геометрию переменных скоростей" – различные коалиции для различных вопросов, основанные на ценностях и интересах.

По Украине: мы – ключевой член "коалиции желающих" и один из крупнейших доноров ее обороны и безопасности в расчете на душу населения.

По арктическому суверенитету: мы твердо стоим на стороне Гренландии и Дании и полностью поддерживаем их уникальное право определять будущее Гренландии. Наша приверженность Статье 5 (Устава НАТО. – Ред.) непоколебима.

Мы работаем с нашими союзниками по НАТО (включая группу "Nordic Baltic 8") над дальнейшим обеспечением безопасности северного и западного флангов альянса, в том числе через беспрецедентные инвестиции Канады в загоризонтные радары, подводные лодки, авиацию и присутствие войск на местах. Канада решительно выступает против пошлин из-за Гренландии и призывает к целенаправленным переговорам для достижения общих целей безопасности и процветания Арктики.

По многосторонней торговле: мы продвигаем усилия по наведению моста между Транстихоокеанским партнерством и Европейским Союзом, создавая новый торговый блок с населением 1,5 миллиарда человек.

По критическим минералам: мы формируем "клубы покупателей", закрепленные в рамках G7, чтобы мир мог диверсифицировать поставки, уйдя от концентрации у одного игрока.

По ИИ: мы сотрудничаем с единомышленниками-демократиями, чтобы в конечном итоге нам не пришлось выбирать между гегемонами и гиперскейлерами.

Это не наивный мультилатерализм. И это не опора на ослабевшие институты. Это создание работающих коалиций, по одному вопросу за другим, с партнерами, у которых достаточно общих интересов для совместных действий. В некоторых случаях это будет подавляющее большинство стран.

И это создание плотной сети связей в торговле, инвестициях и культуре, на которую мы сможем опереться в будущих вызовах.

Средние государства должны действовать сообща, потому что "если вас нет за столом, то вы уже в меню".

Великие державы могут позволить себе действовать в одиночку. У них есть размер рынка, военный потенциал и рычаги, чтобы диктовать условия. У средних государств этого нет. Но когда мы ведем двусторонние переговоры с гегемоном в одиночку, мы ведем их со слабой позиции. Мы принимаем то, что нам предлагают. Мы соревнуемся друг с другом в том, кто окажется более уступчивым.

Это не суверенитет. Это игра в суверенитет при фактическом подчинении.

В мире соперничества великих держав у стран, находящихся между ними, есть выбор: соревноваться друг с другом за благосклонность сильных или объединиться, чтобы создать влиятельный "третий путь".

Мы не должны позволять наращиванию "жесткой силы" ослепить нас и скрыть тот факт, что сила легитимности, честности и правил останется мощной – если мы решим использовать ее вместе.

Это возвращает меня к Гавелу.

Что означало бы для средних государств "жить в правде"?

Это означает называть реальность своими именами.

Перестаньте ссылаться на "международный порядок, основанный на правилах", как будто он все еще функционирует так, как заявлено. Назовите систему тем, чем она является: периодом обострения соперничества великих держав, где самые могущественные преследуют свои интересы, используя экономическую интеграцию как оружие принуждения.

Это означает действовать последовательно. Применяйте одни и те же стандарты к союзникам и соперникам. Когда средние государства критикуют экономическое запугивание с одной стороны, но молчат, когда оно исходит с другой, – это означает, что мы продолжаем "держать плакат" в окне.

Это означает строить то, во что мы, по нашим словам, верим. Вместо того чтобы ждать восстановления старого порядка, создавайте институты и соглашения, которые функционируют именно так, как требуют ваши принципы.

И это будет означать сокращение рычагов влияния, которые делают возможным принуждение. Построение сильной внутренней экономики всегда должно быть приоритетом любого правительства. Диверсификация на международном уровне – это не просто экономическая осмотрительность; это материальная основа честной внешней политики. Страны заслуживают право на принципиальную позицию, снижая свою уязвимость перед ответными мерами.

У Канады есть то, что нужно миру. Мы – энергетическая сверхдержава. У нас огромные запасы критически важных минералов. У нас самое образованное население в мире. Наши пенсионные фонды входят в число крупнейших и самых искушенных инвесторов мира. У нас есть капитал, таланты и правительство с огромным фискальным потенциалом для решительных действий.

И у нас есть ценности, к которым стремятся многие другие. Канада – это работающее плюралистическое общество. Наша общественная дискуссия громкая, разнообразная и свободная. Канадцы остаются приверженными принципам устойчивого развития.

Мы – стабильный, надежный партнер в мире, который стал каким угодно, только не таким, как раньше. Партнер, который строит и ценит отношения на долгосрочную перспективу.

У Канады есть и кое-что еще: осознание происходящего и решимость действовать соответственно. Мы понимаем, что этот разлом требует большего, чем просто адаптация. Он требует честности в отношении мира таким, какой он есть.

Мы убираем плакат из окна.

Старый порядок не вернется. Мы не должны его оплакивать. Ностальгия – это не стратегия.

Но на месте разлома мы можем построить нечто лучшее, более сильное и более справедливое. Это задача средних государств, которым больше всего есть что терять в мире "крепостей" и больше всего есть что приобрести в мире подлинного сотрудничества.

У сильных мира сего есть их власть. Но у нас тоже кое-что есть – способность перестать притворяться, назвать реальность своим именем, укрепить свои силы дома и действовать сообща.

Это путь Канады. Мы выбираем его открыто и уверенно. И этот путь открыт для любой страны, готовой пройти его вместе с нами.